Военное положение в зеркале западных СМИ

Политику нынешней власти Украины есть за что критиковать. Но когда такая критика превращается в совокупность лживых утверждений и фактически сводится к тому, что пакостные украинцы не хотят быть рабами Москвы, не собираются капитулировать, ставя этим под угрозу всю Европу, — то как оценить такой уровень «объективности»?

День

Сергей Грабовский, Игорь Лосев

Всегда ли справедливо мнение об объективности, незаангажированности и высоком профессиональном уровне ведущих западных масс-медиа и аналитических центров, бытующее в украинской журналистской среде? Чтобы убедиться, так ли это, стоит обратиться к первой реакции по обе стороны Атлантики на введение в Украине военного положения.+

Вот, скажем, журналист Максим Эристави, живущий в Украине, весьма авторитетный для Запада эксперт чуть ли не по всем вопросам, в статье «Военное положение в Украине может быть смертным приговором для ее демократии» (Martial law in Ukraine could be а death sentence for its democracy), опубликованной в The Washington Post, в частности, отметил: «Законопроект, который Президент Петр Порошенко передал парламенту и который в конечном итоге приняли, дает Президенту широкие полномочия. Порошенко заверил общественность, что не будет использовать эти полномочия для подавления гражданских свобод. Но чувствуем ли мы себя уютно, просто поверив ему на слово?» Дальше Эристави отметил, что Россия убила тысячи украинских граждан и стремится подорвать украинскую демократию, чтобы вернуть Киев под российский колониальный контроль. Но решение о введении военного положения на самом деле лишь поможет российскому президенту Владимиру Путину достичь своих целей, потому что при военном положении «хрупкая демократия» в Украине может не выжить. Чрезвычайные полномочия в неконсолидированных демократиях ведут нередко к разрушению этих демократий, например, сегодня в Турции, Таиланде или Филиппинах, пишет автор. Ну, а дальше идет вывод: «Даже если украинская демократия переживет этот 30-дневной период военного положения, ей все равно будет нанесен серьезный вред. Перерыв в предвыборной кампании подорвет любую легитимность, на которую Порошенко до сих пор мог претендовать, потому что его неограниченные полномочия фактически дадут ему огромный толчок по сравнению с его конкурентами. Закон будет охватывать почти половину населения Украины, что составляет более 44 миллионов людей, и создает бесчисленные возможности для манипуляций в регионах, имеющих решающее значение в голосовании. Теоретически Президент мог ослабить эту обеспокоенность, пообещав не баллотироваться в 2019 году, чего теперь могут требовать зарубежные союзники Украины».

Круто, не так ли? Понятное дело, крайне негативное отношение Эристави к Порошенко (и к Украине в целом, достаточно почитать его опусы в западной прессе, где он требует относиться к ней как можно строже) — это его личное дело. Однако статья, где Украина сравнивается с Таиландом, где с 1932 года произошло 13 государственных переворотов, — это уже, как по мне, признак непрофессионализма редакторов The Washington Post. А тем более статьи, где искажены основополагающие вещи, так как предвыборная кампания в Украине еще не началась, она начнется после завершения военного положения, никакого «перерыва» в ней нет. И о каких «манипуляциях» может идти речь, если выборы состоятся только 31 марта 2019-го? И что является большей угрозой для демократии в Украине — гипотетическое подавление гражданских свобод Порошенко или реальное использование сегодня этих свобод «пятой колонной» Путина, сомнения в диктаторских методах которого отсутствуют даже у Эристави?

Немецкий исследователь Маттиа Неллес в статье «Почему военное положение обесценивает украинскую демократию» (Why Martial Law Cheapens Ukraine’s Democracy), размещенной на сайте уважаемого американского аналитического центра Atlantic Council, тоже утверждает: введение военного положения вредит украинской демократии. Мол, разве потеря трех кораблей и захват двух десятков человек оправдывают такую меру? «Реальность в том, что военное положение мало что изменит в интересах Украины, — считает автор. — Области, в которых ввели военное положение, совпадают с регионами, которые являются наиболее критическими для Президента, и которые больше всего критикуют его политику. Теперь остается увидеть, как Президент будет использовать свои полномочия против критически настроенных органов местной власти».

Странная публикация, учитывая общий уровень аналитики Atlantic Council. «Критически настроенные» — это мэры и депутаты от «Оппоблока», «Зажиття» и других промосковских партий, на защиту которых от задумавшего недоброе Порошенко становится автор статьи. Который утверждает, что, якобы президент может захотеть продлить военное положение — и кто, мол, его тогда остановит? Продлить это положение может только Верховная Рада, но знает ли это автор статьи? Или, может, преднамеренно вводит читателей в заблуждение? Такого же уровня позитивные предложения, которые содержит статья: мол, Украина должна была бы пригласить корабли Британии, США или даже Франции и Германии посетить Мариуполь. Мол, это стало бы мощным сигналом россиянам, что Запад серьезно относится к вопросам свободы мореплавания. Неужели аналитику и редакторам сайта не известно, что заходы зарубежных военных кораблей в Азовское море возможны только с разрешения России? И, наконец, военное положение означает, что «период киевских реформ официально закрыт». Интересно, почему? Неужели военное положение мешает, скажем, борьбе с коррупцией и очистке судебной ветви власти? По нашему мнению, оно должно было бы, по крайней мере теоретически, способствовать этому.

Чуть не забыли: автор пишет, что Запад должен демонстративно показать свою поддержку Украине — а за закрытыми дверями сказать Киеву, что это ни при каких обстоятельствах не развязывает ему руки для дальнейшей эскалации. То есть законное стремление защитить Азовское побережье с моря — «эскалация».

Но всех переплюнул обозреватель британского издания The Guardian Саймон Дженкинз в статье «Забудьте о Brexit, война в Украине — самая большая угроза для Европы» (Forget Brexit, war in Ukraine is the biggest threat to Europe). Вот ключевые моменты этого текста: «Большая сила относится к малой с презрением. А маленькая отвечает насилием, ожидая, что друзья приедут на помощь: дипломатическую, экономическую, а затем и военную. Антикоммунисты Киева флиртовали с НАТО — с поощрения США — в то время когда Грузия тоже флиртовала, а страны Балтии уже присоединились. Владимир Путин повторил позицию Бориса Ельцина, заявив, что это будут расценивать как прямую угрозу России. А после избрания прозападного лидера в Украине в 2014 году Россия поддержала восстание в русскоязычных восточных регионах Украины, потом вторглась в украинский Крым, а теперь затягивает петлю на портах востока Украины. Санкции лишь теснее сцементировали власть Путина и его соратников. Они поощрили его к еще большему злу путем поддержки российских меньшинств в пограничных государствах и кибервмешательства в выборы западных государств. Тезис о том, что обнищание России каким-то образом заставит его остановиться в том, что он считает восстановлением русского достоинства, был абсурдным. Попытка НАТО военным путем окружить Россию была настолько же безрассудной, как и приглашение Лондоном многочисленных московских олигархов и клептократов».

Читатели четко видят: Дженкинз врет. На самом деле сначала Россия ворвалась в Крым, потом инициировала (а не просто «поддержала») «русскую весну» на Донбассе, в Харькове и Одессе, а затем уже, в ответ на это президентом в первом же туре был избран Петр Порошенко. «Поддержка русских меньшинств» (в том стиле, в каком «немецкие меньшинства» во второй Речи Посполитой и Чехословакии «поддерживал» Гитлер) была фактом задолго до начала западных санкций. Москва не только вела оголтелую пропаганду в Крыму и на Донбассе, но и готовила там кадры в военизированных лагерях (в частности, этим занимался пресловутый нардеп Колесниченко). Грузия же стала объектом российской вооруженной агрессии еще в начале 1990-х, и попытки сближаться с НАТО были для нее единственным шансом удержать суверенитет. А в придачу Североатлантический Альянс не «окружал» Россию (достаточно взглянуть на карту, чтобы понять невозможность этого), а отгораживался от нее. Ну, а обвинение Украины в насилии, соединенное с инвективой, что не следовало отходить от «своего старого прагматизма» (то есть политики времен Кучмы) — если, мол, вы имеете общую границу с сильным диктатором, то должны вести себя с особой осторожностью, — очень напоминает то, что писала британская пресса в 1938 году по поводу нацистской агрессии против Чехословакии — вы сами во всем виноваты, не следовало дразнить фюрера.

Заканчивает же Саймон Дженкинз статью преисполненным презрения предостережением в адрес европейских посткоммунистических стран: «Восточная Европа сейчас является гнездом конкурирующих популизмов, она преисполнена разговоров о том, что Путин понимает лишь насилие, в ней — сомнительные альянсы и полусерьезные обещания безопасности. Нет ни лидера, ни контролера, ни гаранта мира, достойного доверия. Единственное обещание с ее стороны — это обещание анархии».

Опять-таки, знакомый мотив: неспособные навести порядок «унтерменши» — и великий могучий вождь, который наведет «новый порядок» и которому не следует мешать.

И не надо думать, что это — единичный случай. К сожалению, нет. Но и в более мягких сюжетах западных медиа относительно Путина и Украины очень часто присутствуют «мюнхенские мелодии». При этом их наличие лишь частично предопределено непрофессиональностью журналистов, аналитиков и редакторов. Куда чаще они являются последствиями осуществляемой Россией «гибридной войны». Та же The Guardian позже опубликовала изложение позиции комиссара ЕС по вопросам безопасности Джулиана Кинга «Россия «прокладывала путь к захвату украинских кораблей фейковыми новостями»» (Russia ‘Paved way for Ukraine ship seizures with fake news drive’), где указано, что инцидент в Керченском проливе имеет долгую предысторию, Россия тщательным образом готовилась к нему, используя лояльные масс-медиа. «Кампания по дезинформации началась намного раньше, за год до событий, когда российские медиа начали распространять заявления, что якобы власть в Киеве искусственно углубляла дно в Азовском море, чтобы принять флот НАТО», — отметил он. Летом этого года масс-медиа России распространили фейки, что якобы Украина инфицировала Азовское море холерой, осенью же у них появились прогнозы о «спровоцированных Западом беспорядках в регионе». Были и заявления о том, что якобы США планировали противостояния между Россией и Украиной в Черном море еще с 1990-х годов. Другой фейк — что британские и украинские спецслужбы пытались транспортировать ядерную бомбу, чтобы подорвать Керченский мост, но их остановили доблестные российские спецслужбы.

Конечно, хорошо, что этот материал опубликовали, но уже тогда, когда дело было сделано: The Guardian приобщилась к фейкам, к «лояльным медиа», ведя свою партию в «мюнхенских мелодиях».

Понятное дело, политику нынешней власти Украины есть за что критиковать, да и украинское общество далеко от совершенства. Но когда такая критика превращается в совокупность лживых утверждений и фактически сводится к тому, что пакостные украинцы не хотят быть рабами Москвы, не собираются капитулировать, ставя этим под угрозу всю Европу, — то как оценить такой уровень «объективности»? Это по меньшей мере вопиющий непрофессионализм, а нередко и прямая измена основополагающим западным идеалам.

Related Posts

Порошенко раскритиковал результаты переговоров в Минске
Порошенко высказался по новой инициативе Зеленского
На Порошенко завели очередное дело
Vasylʹkivsʹka, 12, Kyiv, 03022